У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Пришла весна, дизайн форума обновился, пришло время и мордашкам в шапке поменяться. Любимые игроки, мы рады сообщить вам о результатах голосования за лучших игроков прошедшего месяца!

Следом за своим предводителем звание лучшего кота забирает новый глашатай Грозового племени. Всего месяц на должности, а уже успел привлечь к себе всеобщий интерес. Поздравляем, Пескогрив! Продолжай в том же духе и, быть может, даже превзойдешь своего учителя.

Кто, если не отчаянная, храбрая, уверенная в себе стражница, недавно покинувшая Клан, мог бы стать лучшей кошкой февраля? Львица продолжает завоевывать наши сердца, а уж как многого мы ожидаем от её отыгрышей с одним рыжим ветряным воином... ждем вас обоих в номинациях мартовского голосования!

Почти единогласно лучшим оруженосцем месяца была выбрана Осолапка! Речные ученики уверенно продолжают красоваться в шапке, это неудивительно: только посмотрите на эти атмосферные и активные отыгрыши!

А вот самые милые котята, кажется, обитают в племени Теней. Совушка покорил наши сердца своим обаянием и шаловливостью. Разве мог кто-то остаться равнодушным к их отыгрышу с Соловейкой?

Что ж, мы определенно следуем традициям, и лучшей парой февраля снова становятся двое из Речного племени! Изморозь и Ракушечница, а кто же еще? На протяжении всего месяца мы с волнением обновляли тему кувшинковой заводи, краснели и умилялись. Вы просто булочки, ждем ваших маленьких булчат ; )

А этот персонаж, кажется, запомнился всем именно тем, что мешал нам наслаждаться невероятной идиллией лучшей пары. Рогоз забирает звание самого запоминающегося персонажа, да еще и почетника сверху.

Молчаливый воитель, готовый горы свернуть ради своей предводительницы. Чащобник становится самым каноничным персонажем февраля, а мы продолжаем с удовольствием читать твои посты и выискивать там новые интересные детали!

Совсем скоро вас ждет подведение итогов и голосование за лучшие отыгрыши в честь Дня всех влюбленных, поэтому не расслабляйтесь! Желаем удачи, ваш приз обязательно вас найдет!

cw. последнее пристанище

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



сеновал

Сообщений 41 страница 60 из 66

1

http://s7.uploads.ru/BsLa6.png

сеновал
——————————————————————
Где-то там, за полями нейтральных земель, стоит неприметное и совершенно нежилое гнездо двуногих. Припрятавшись среди небольшой рощицы, это здание уже долгие луны предназначается для хранения сена, иногда - зерна, и вот почти круглый год двуногие оставляют здесь солому с полей, не утруждаясь перевозкой в город. Не всем котам по душе ночевать под человеческой крышей, но какой здесь запах! Аромат сена, полевых трав, иногда - зерна, который неминуемо привлекает ленивых, сытых мышей. Умиротворенное место переждать непогоду, поохотиться на жирных полевок - быть может, когда-нибудь это место станет домом какому-нибудь бродяге?

0

41

Конечно, у Лютоволка были вопросы. Но он был молод, и весь его интерес начерно перекрывала затаившаяся обида, озлобленность на кошку, которая зачем-то подарила ему жизнь, и так им же воспользовалась. Он чувствовал гнев за ее решения, которые повлияли на судьбу сыновей Макоши: а что если?
Что если бы он рос в племени Ветра, впитывал Воинский Закон с младых когтей, был бы чистокровным воителем, знающим, в чем его призвание?
Не метался бы сейчас, как потерянный. Гены когтем не выковыряешь: Лютоволка тянуло в племена. Там был его дом, там была судьба серого кота, который в один день увидел спустя столько лун мать, да еще и бонусом познакомился с отцом.
Воителем племени Ветра.
Захотелось вскинуть подбородок и выпрямиться.
- Значит, мой сын мёртв. Как жаль. Какая потеря.
- Напротив, это хорошо, - глухо пророкотав, возразил самец, стоящий рядом с Шипом.
- У него, - кот качнул лобастой головой на свою копию, - родился.
Краем глаза Лютоволк заметил движение, но промолчал, надеясь, что у Волчеягодника все получится. Кот был бесшумен, удивительно бесшумен.
Шип заговаривал её. Одиночка оторопело молчал, чувствуя, как свербит когти. Еще немного, и все должно получиться! Быть может, вся его судьба велась к этому моменту - или его вели те самые "Звездные предки"?
Нет, явно не сегодня.
Макошь была умна. Это прекрасное и отвратительное качество давало ей вершить великие дела, подкрепляемые вечной злобой.
  — Я предупреждала, — вскинула подбородок кошка, топорща усы, — а теперь сгорите алым пламенем.
Что-то внутри оборвалось за секунду "до".
Лютоволк увидел - или услышал? - треск, и буквально в секунду сеновал загорелся, заставляя самца жмуриться и пятиться.
- Назад! - опалив усы, закашлялся молодой одиночка, чувствуя, как щиплет глаза.
- Наз... - закашлялся он снова. Черный дым попал в легкие, и кот, пошатнувшись, отключился, гулко ударившись о деревянный пол.

+5

42

[indent] Шип внимательно смотрел на Макошь, слушая каждое ее слово. Забрала жизнь Звездопада. Что ж, откровение было неожиданным и пугающим. Вожак никому не рассказал о потери жизни, по сути - правильно сделал. Меньше знают - крепче спят. И много ли раз он терял жизни и умалчивал об этом? Воитель сощурил желтые глаза.
[indent] - Ты ясно дала понять, что мы получим ответы если не будем нападать. Информация ценнее, чем твоя жизнь, - процедил воин.
[indent] Они были не на своей территории. Макошь знала этот амбар от и до, поэтому нападать было бессмысленно. Не сейчас. Им выгоднее узнать больше, доложить вожакам и разработать совместный план ее поимки. Увы, понимал это только Шип. Он увидел, что Волчеягодник готов напасть, но не подал никакого вида, продолжая разговор. Ни один мускул на его морде не дрогнул.
[indent] - Значит, это заставило тебя уйти из племени? Променяла жизнь воителя на месть брату? Не очень-то дальновидно.
[indent] Волчеягоник прыгнул. Увы, неудачно. Коротко выдохнув, серогривый напрягся всем телом ожидая чего угодно. Чего угодно только не огня. Ведро с водой громко падает на землю. Появляются искры и пламя с поражающей скоростью распространяется по сухому сену. Заблаговременно рассмотрев все пути отхода, кот обернулся на лаз через который они пришли. Языки пламени обжигали подушечки лап, мешали дышать. Стало жарко. Даже горячо.
[indent] - Лютоволк, Волчеягодник, быстро сюда. БЕГОМ-БЕГОМ!
[indent] Да только сынишка решил отключиться. В такой то момент. Звонко зарычав, воитель схватил одиночку за шкирку и быстрее стал выбираться из треклятого сарая, надеясь, что Волчеягодник выберется сам. Иначе, придется возвращаться за ним. Холодный снег приятно обжог подушечки лап и Шип, оттащив Лютоволка чуть дальше, с силой стукнул его мягкой лапой по морде.
[indent] - Подъем, боец! - и обернулся на горящее гнездо Двуногих, ожидая появления Сумрачного воина.

+4

43

Произошедшее слабо вязалось с восприятием Волчеягодником реальности. Откуда-то появилось окно, которого ни он, ни двое его спутников не заметили. А Макошь внезапно стала недосягаемой, и как бы он к ней ни рвался, ему не удалось преодолеть разделявшие их несколько шагов. Вероятно, в ней пробудился какой-нибудь дар или что-то ещё за гранью воображения обычного смертного кота. Огонь подпалил шерсть и кожу Волчеягодника, делая из храброго воина жалкую плешивую кошку. Он выбрался на свободу и тут же принялся кататься по снегу, туша огонь и усмиряя боль в ожогах. Повезло ему, ведь куда чаще пожары случаются в засушливые сезоны, когда загорается сухой вереск или болота, либо в сезон гроз, и нет никакого холодящего снега.
Волчеягодник почувствовал себя гораздо лучше, когда жгучая боль сменилась немым покалыванием. Да и, в конце концов, кровью он не истекал, хоть какой-то плюс ожогов. А если боль вернётся, покатается по снежку ещё. Взглянув на Шипа, Волчеягодник убедился в том, что с ним всё в порядке, и свободно выдохнул. Ещё не хватало спалить чужого воина со своими авантюрами. А вот Лютоволку повезло меньше, но судя по тому, что одиночка сказал перед Макошью и по заботливости Шипа, вытащившего его из огня, его на произвол судьбы никто не кинет.
Волчеягоднику всё случившееся показалось донельзя абсурдным. Но он не мог так просто оставить что-то, что ему не поддалось. Ведь это он - кот, которого Наледь называла избранным. Как ему теперь, после этого досадного провала, показаться в племени? Пожалуй, что никак.
- Может, заберёшь его с собой? - предложил Волчеягодник Шипу, кивая на Лютоволка. - Один точно не выживет, а в Ветре, всё же, родная кровь. Вдруг Звездопад сжалится, если узнает, что он пострадал от лап Макоши.
Встречный ветерок растрепал палёную шерсть на загривке Волчеягодника. Пахло отвратно, выглядело - тоже. А ведь у него отрос такой прекрасный тёплый мех к холодам...
Отойдя от серых, словно пепел пожарища, котов, Волчеягодник обошёл вокруг догорающего амбара, ища следы Макоши. Не могла же она, в самом деле, воспарить на связке летучих ежей. Где-то на снегу должны были остаться следы её лап.

+7

44

<<< ------------- племя ветра — племя теней

Ей пришлось немного снизить темп, чтобы вилять следом за Хвощом, который, кажется, путь к сеновалу по землям одиночек знал гораздо лучше неё. Лапы смазывали толстый слой снега и таящегося под ним столетнего пепла, и скоро их следы превратились в цепочку смазанной серой хвори, предвещающей скорые несчастья, которые встретят их на сеновале.
Во время бега Наледь старалась выкинуть из головы все мысли, которые одолевали её ещё с лагеря, но это было не так-то просто. Чем ближе они подбирались к огромному столбу чёрно-серого дыма, тем больше её сердце сжималось и дичайшая, невыразимая паника подхлёстывала каждую мышцу в теле. Она молила предков вернуть ей Волчеягодника живым.
Влетев в небольшой лесок, пришлось ещё замедлиться, хотя всё существо её было против; белый кончик хвоста Хвоща влёк её за собой, упрямо и целенаправленно ведя к источнику дыма. Теперь, когда они подобрались вплотную, взору Наледи первым делом предстал огромный язык пламени, проглотивший, казалось, беременное дерево; видимо, то и был сеновал. Очередное интересное строение Двуногих.
Интересное и жутко ненадёжное.
Скрипнув зубами так, что Наледь взвизгнула от неожиданной боли в челюстях, она подтолкнула Хвоща плечом, заставляя спускаться ниже и ближе. Голубые глаза расширились до предела, в каждом из них плескались волны отчаяния и грядущей боли, в груди застыл вой. Она увидела две фигуры, одну - распростёртую на земле, другую - нависшую над ней.
«Нет!»
Внизу, несмотря на холод снега, было невероятно жарко, и тепло от горящего сеновала неприятно опаляло шкуру. И всё-таки Наледь прыгнула к паре, отпихивая Шипа и припадая к серой шерсти Волчеягодника.
- Нет! - рыкнула светлая и тут же отпрянула назад.
Перед ней был Гор. Не Волчеягодник.
- Где он, - шерсть стояла дыбом, Наледь потеснила плечом Шипа, распаляясь от отчаяния и злости.
«Он не спас его! Волчеягодник сгорел!»
- Где он, я найду его, быстрее, ну, - она уткнулась одной лапой в серую грудь, напружиненная, готовая после любого его слова прыгнуть в огонь.

офф: волче где-то в этот момент обходит амбар, если что

+6

45

- племя ветра - племя теней

Хвощ встряхнул головой.
Нужно было рассеять пелену неизвестности и начать спуск вниз. Еще не успев открыть рот, кот получил ощутимый тычок в бок от Наледи, которая явно не собиралась останавливаться. Воительница устремилась прямиком к сеновалу. Охваченному огнём, чадящему сеновалу. Кот понимал ее. Нетрудно было представить на месте Волчеягодника Ольхоглазку - надо думать, при таком раскладе Хвощ бы совсем с ума сошел и перетряс половину леса, пока не удостоверился, что с ней все хорошо. Поэтому кот беспрекословно следовал за своей соплеменницей. Еще издалека воитель приметил две фигуры, поодаль от дыма и пламени. Пытаясь поспеть за Наледью, Хвощ был как натянутая струна. Ему слабо верилось в то, что один из тех, кого они заметили, Волчеягодник. Отчаянно хотелось надеяться на это. Пусть даже воитель, которого они ищут, будет тем, лежащим на земле. Главное - найти живого и относительно невредимого кота. Всё. Хвощ не горел желанием лезть за соплеменником в огонь, но был к этому готов. Гораздо больше он страшился того, что они обнаружат Волчеягодника уже погибшего, полусгоревшего, воняющего жженой шерстью и горелым мясом. Хоронить второго соплеменника за день будет совсем непросто.
- Ты его еще не нашел, а уже оплакивать собрался. Угомонись, Хвощ, угомонись Звёздных Предков ради.
Он не заметил. На мгновение потерял концентрацию, отвлекся на собственные мысли, поотстал от Наледи. Всё завертелось с бешеной скоростью. От сеновала разит жаром. Двое котов, один навис над другим. С неба сыпется пепел. Ветер раздувает пламя. Молниеносный прыжок Наледи. Кот, в котором Хвощ не сразу признал Шипа. Лежащее на снегу тело. Запах паленой шерсти бьёт в нос. Рык соплеменницы.
Не он. Воитель понял это в тот же момент, как Наледь отпрянула от лежащего кота. Хвощ перевел взгляд на горящее строение Двуногих. Внутреннее напряжение росло с каждой секундой, сердце колотилось.
- Где он.
- Она сейчас слетит с катушек.
- Где он, я найду его, быстрее, ну.
Хвощу не понравились сразу две вещи. Разящий запах злости и отчаяния, исходящий от Наледи и означающий, что если ей укажут сейчас на огонь - вариантов действия не будет. Она либо найдет и достанет оттуда Волчеягодника, либо сгорит. И ее лапа, лежащая на груди у Шипа. Вот этот жест уж точно можно расценить и трактовать как угодно. Воитель подобрался, собирая все оставшиеся у него силы. Сейчас все зависело только от ответа серого кота. Если их соплеменник в горящем здании - придется жарко, если нет - то где он тогда вообще?
Хоть было далеко не лучшее время для приветствия, воитель кивнул Шипу. Заметил ли его жест вежливости кот из племени Ветра или нет - неважно. Дань чести отдана. Хвощ никак не мог узнать лежащего на таящем снегу кота. Что-то было знакомое в его запахе, который сейчас перемежался с вонью копоти, и воителю не удавалось понять, откуда он знает пострадавшего.
Он повёл носом. Поперхнулся и еще раз принюхался. Запах пяти котов. На том месте, где они стояли. Снаружи. Пяти.
- Наледь.. - хрипло позвал Хвощ, не уверенный в том, что он сейчас учуял. Лишний раз обнадёживать кошку ему не хотелось. Еще разок. Хвощ втянул носом воздух, отсеивая запахи дыма, гари и горящего сена. Пятеро котов. Его собственный след в воздухе, его соплеменницы, двух котов перед ними.
- Волчеягодник. Или я сошел с ума, или это его запах.
- Наледь. - чуть громче окликнул кошку воитель. - Принюхайся.
Еще никогда прежде Хвощ не был так собран. Сохранять спокойствие, пытаться контролировать ситуацию, держать носом постепенно угасающий запах - и все в декорациях летящих хлопьев пепла вместо снега. Пекло почище самого жаркого дня в разгар сезона Зелёных Деревьев. И всё же.. Теплился маленький уголёк надежды.
- Он мог выбраться.

Отредактировано Хвощ (20.01.2020 12:12:20)

+5

46

[indent] Запах подпаленной шерсти неприятно бил в нос, заставляя то и дело хмуриться. Страх все так же заставлял виски пульсировать и приходилось прибегать к усилиям, чтобы не паниковать, особенно когда в паре лисьих прыжков все еще горело Гнездо. Холодный снег спасал ненадолго, подушечки лап все также неприятно горели. Волчеягодник выбежал следом, потрепанный, но живой. Воин коротко кивнул Сумрачному воителю и шумно выдохнул. Он задержал долгий взгляд на Лютоволке и пришел к выводу, что в лагерь его вести нельзя. Но и отдавать теневым тоже. Одиночка может быть еще полезен.
[indent] - Идет, - он проследил взглядом за Волчеягодником, - Пока мы выбирались, она уже десять раз успела убежать, да и запаха не учуем из-за этой вони.
[indent] Но вынужденный союзник скрылся за поворотом и Шип лишь махнул хвостом. Пусть идет, он не королева, чтоб с ним возиться. Макошь оказалась слишком хитрой и очень жаль, что вовремя они недооценили бродягу. Но в голове не укладывалось одно. Как она могла поджечь собственного сына? Того, кого она ростила, воспитывала. В этой кошке не осталось никакого здравомыслия, она прогнила насквозь. Это уже не та Маковка, которую он знал раньше. Оскалившись, серогривый начал поднимать Лютоволка, как услышал голос позади себя.
[indent] - Ой, не ори, ну - фыркнул Ветряк, - За амбаром он, следы видимо найти пытается.
[indent] Он развернулся, все же поднимая не маленькое тело сына. Да уж, денек выдался. Махнув на прощанье котам, Шип двинулся в сторону угодий племени Ветра.
--> ферма двуногих

+5

47

Едкий дым слепил Волчеягодника, но он упорно полз по снегу, почти вжавшись в него, и искал треклятые следы. Не мог он просто так взять и отпустить всё это. Отвратный запах гари и палёного меха забил ноздри, а перед глазами у него всё плыло, но до последнего воин не терял надежды на то, что найдёт зацепку. От высокого давления у него едва не взрывалась голова и кровь шла носом.
Шум с обратной стороны амбара смешался с треском пламени. Волчеягодник вздыбил поредевший мех. Шип был немногословен, а Лютоволк - без сознания, и шуметь просто так никто из них не станет. Значит, случилось неладное. Пошатываясь на непослушных лапах, Волчеягодник прошёл вдоль горящей стены, щурясь от жара, но не пытаясь отойти в сторону. Около двух серых пятен, - его сегодняшних напарников, - роковое пятно светлого меха.
"Пришла полюбоваться на наши обугленные трупы", - мысли в голове понеслись до страшного легко. "Подожгла нас, затаилась неподалеку и вернулась посмотреть на результат. Потоптаться на оставшемся от нас пепле".
От этой безумной, смертельной наглости Макоши Волчеягоднику захотелось плеваться огнём, который, казалось, проник в него с головы до кончика хвоста и ужасно жёгся.
"Теперь уж я не оплошаю. Теперь уж точно не ждёт она, что я нападу", - подумал он, бросаясь из-за своего горящего укрытия на светлогривую кошку.
Половина морды Волчеягодника была чёрной от копоти. Кисточки на ушах сгорели, как и усы, а шерсть торчала неровными подпаленными клоками. Белки глаз покраснели от дыма. С удовлетворением он чувствовал, как его лапы касаются меха Макоши, а сама кошка теряет равновесие. В ушах стоял гул бьющегося сердца.
И вот тогда, уже готовый рвать и терзать с яростью воителя Тигриного племени, Волчеягодник понял, что видит перед собой Наледь - растерянную, уж точно не ожидающую от него такой злобы. Он прижал уши, как собака, которую ударили. Хватка его мгновенно ослабла, но кошку он не отпустил.
- Наледь, - он сам себя не узнал после всего этого дыма, который вдохнул. - Наледь, моя любовь, ты видишь, что я натворил? Всё разрушил, всё разладил. Как же я счастлив тебя видеть. Но всё теперь горит, и ничего хорошего у меня не получилось.
Будь он чуть менее взвинчен, успел бы попрощаться с Шипом. И наверняка заметил бы Хвоща. Но счастье от того, что здесь, на останках догорающей надежды у него единственного есть родная душа, затмило всё. Волчеягодник приник к Наледи и вдохнул прохладный хвойный запах её меха, надеясь, что он полностью вытеснит мерзкий дух палёной кошатины. Кажется, так и получилось. На пару мгновений.
- Я ведь верил, что втроём мы справимся, - он улыбнулся кривовато, но почти нахально. - А потом - Волчеягодник, герой четырёх племён, победитель самого большого и страшного врага. Какая глупость, да? Я теперь не могу просто так взять и вернуться домой. Со всем этим.
Ему хотелось верить в то, что Наледь пришла сюда ради него. Хотелось, но взгляд всё равно зацепился за Хвоща. "Комета прислала их за мной? Логично, я изрядно задержался".
Волчеягодник отпустил воительницу, хотя ему и не хотелось, и выпрямился. Будучи здесь с Шипом и Лютоволком, он ничего не боялся, но теперь его тревожила мысль, что амбар может рухнуть. На Наледь. Он встал между ней и горящими обломками. Приветственно кивнул Хвощу и попытался собраться с мыслями.
- Макошь сказала, что покончила со своей местью. Верить ли ей? Понятия не имею, но убежища у неё больше нет, - Волчеягодник тяжело вздохнул и коснулся взглядом дальних холмов. - Никто не может прийти на наши земли, нарушать Воинский Закон и убивать в своё удовольствие, а потом уйти безнаказанным. Мы перед Макошью не какие-нибудь мыши.
Хотя сегодняшним днём всё получилось именно так. Как же Наледь сможет гордиться им, проигравшим? Кто бы что ни говорил, она достойна настоящего героя, а не какой-то обгоревшей псины с не выгоревшим эго.
Волчеягодник воткнул когти в снег. "Следы. Надо найти следы. Хотя, нужно ли их искать? Макошь не найдёт приюта ни в одном из племён, а значит, пойдёт туда, где живут все бродяги. Кто-то из этих бродяг может её знать. Кто-то - даже держать злость, с её-то характером".

+7

48

Впрочем, уже через несколько секунд призыв Хвоща к Наледи стал абсолютно бесполезным.
— Ой, не ори, ну. - Белоснежный воитель перевёл взгляд на Шипа. — За амбаром он, следы видимо найти пытается. - Хвощ нахмурился. Тон кота из племени Ветра ему не понравился, но понять его было можно. Шипу тоже досталось. С другой стороны - Волчеягодник жив. И жив настолько, что даже в состоянии ходить.
- Спасибо. - возблагодарил Хвощ Звёздное Воинство. - Спасибо.
Что ж, ему не придётся вытаскивать Наледь из горящего полуразрушенного строения. Уже неплохо. Проводив взглядом удаляющегося воителя племени Ветра, волокущего за собой так и не опознанное им тело, белоснежный кот повернулся к Наледи. Ровно в тот момент, как ее повалил на землю Волчеягодник. Не в шутку, как мог бы сделать до ужаса влюблённый кот, завидев свою возлюбленную после долгой разлуки. В глазах Волчеягодника была ярость, стремление убить цель. Можно было смело сказать, что он весь горел от желания повергнуть кошку оземь и пылал ненавистью, не звучи это столь иронично в сложившейся ситуации. Белоснежный кот уже бросился оттаскивать одного от второй, и.. Мгновение - соплеменника будто подменили. Хвощ опешил и уселся на снег, отчаянно ничего не понимая.
- Интересные отношения у этой парочки, конечно.
Он не мог не заметить, насколько отвратно выглядит его соплеменник. Шерсть висела клочьями, из-под нее торчала голая обгоревшая кожа. А запах.. Просто амброзия для носа. Рядом не хватало только скунса да лисьего помёта - и спектр запахов будет окончательно завершенным. Тактично отвернувшись, чтобы не нарушать своим присутствием этот трагичный душещипательный момент, воитель вполуха слушал Волчеягодника. Он был рад, обнаружив кота живым. Пожалуй, это был один из наилучших исходов их с Наледью миссии. В идеале - чтобы сеновал остался цел, а не пылал ярким пламенем, выплевывая искры и пепел в небо, но это уже мелочи.
- .. и ничего хорошего у меня не получилось.
- А вот так всегда. - Хвощ нехотя вылизывался. - задумаешь какое благое дело, а оно наизнанку выворачивается. И ходи потом, разгребай дерьмо кроличье.
Воитель тяжко вздохнул и покосился на свой хвост. Шерсть окончательно стала серой. Догадаться, что от рождения кот белоснежный, теперь стало труднее, чем лёд лапой разбить. Краем глаза Хвощ заметил, что Волчеягодник отошёл от Наледи и стал меж ней и пламенем. Кот фыркнул.
- Благородство. - шепнул себе под нос. - Чем тут языками трепать, сначала бы отошли на безопасное расстояние, голубки.
Хвощ поднялся на лапы и, изогнув спину, потянулся. Всё тело гудело, просило об отдыхе и молило о нескольких часах спокойного сна. Сумрачный воитель поймал на себе взгляд Волчеягодника и кивнул в ответ. Окинув взглядом соплеменника, кот поёжился. Ему бы сейчас не о справедливости разглагольствовать, а раны свои обрабатывать в палатке целителя. Впрочем, это сугубо личное дело каждого.
- Никто не может прийти на наши земли, нарушать Воинский Закон и убивать в своё удовольствие, а потом уйти безнаказанным.
- А Макошь почему-то смогла. Да еще и так эффектно.
Ну разумеется, он ни в коем случае не одобрял действий кошки. Она - гниль на сердце их леса, Чудище Двуногих в кошачьем обличии, смерть-ягода перед носом неразумного котёнка. Однако её изворотливости оставалось только подивиться. Столько натворить - и по-прежнему выходить сухой из воды. И невредимой из огня. Безумие.
Воитель широко зевнул. Его не покидало ощущение того, что на этом празднике жизни он лишний. Волчеягодник вполне крепко стоит на лапах и явно способен добраться до племени самостоятельно. Да что уж там. Учитывая рвение Наледи, она и одна бы его дотащила в считанные минуты. Воитель прокашлялся.
- Я возвращаюсь. Отчитаюсь обо всём, что знаю. - Хвощ обвёл взглядом соплеменников и остановил свой взгляд на Волчеягоднике. - Я рад, что ты жив.
Кивнув Наледи на прощание, воитель развернулся. Перед заслуженным отдыхом предстояла дальняя дорога, но предвкушение сна на мягкой подстилке было слаще любой усталости. Отойдя на несколько шагов, Хвощ обернулся.
- Не натворите глупостей.
Не конкретизируя, к чему относилось данное напутствие, воитель перешёл на бег.

главная поляна

Отредактировано Хвощ (22.01.2020 18:40:36)

+6

49

Наледь чуть дёрнула ухом, услышав Хвоща, и резко потянула носом. Кроме запаха палёной шерсти и смешанных ароматов поджарившихся котов, стоящих рядом с ней, она больше ничего не смогла учуять; а в следующий момент Шип презрительно рыкнул на неё.
«За амбаром?»
Подёрнутыми пеленой страха глазами Наледь уставилась на горящий амбар, издающий предсмертные скрипучие хрипы. Внутри него балки с треском обваливались вниз, ломая другие, ещё устоявшие под натиском жара доски, и с каждым таким звуком в темнеющем морозном воздухе стайкой вспархивал сноп искр.
И кроме этого полыхающего на весь Лес пожара Наледь ничего больше не видела.
Она напрягла лапы.
И свалилась на землю, кувыркнувшись, и оказавшись между лап нависшей над ней чёрной разъярённой морды. Выделяющиеся на её фоне горящие глаза казались единственным живым местом на обгоревшем коте.
И всё-таки - спустя момент - Наледь осознала, что видит над собой Волчеягодника, который осторожно спрятал когти, ослабляя хватку. Урча от облегчения, светлая кошка вытянула шею, касаясь носом подгоревшей щеки; неприятный запах заполонил ноздри, глотку, выбивая слёзы из голубых глаз. Наледь закашлялась и, смущённая реакцией своего организма на запах спалённой шерсти, осторожно лизнула чёрную от гари лапу, прижимавшую её плечо к земле.
- Ты жив, - мараясь, Наледь прижалась белой щекой к его лапе. - Волчеягодник, я так счастлива, что ты жив! Предки, спасибо, что ты вернулся ко мне, - она уткнулась в его макушку, когда могучий серый воин приник ближе, глубоко вдыхая её запах, и Наледь снова вознесла молитву предкам, прося залечить их его раны. Краткий взгляд на его загривок и спину дал понять, что пушистой шерсти на коте практически не осталось, усы обгорели, уши и хвост не были похожи сами на себя. И тем не менее, он был жив - и для Наледи это было самое главное.
Она выпростала передние лапы и нежно прижала к себе его ближе, передавая всю любовь и тревогу, переполнявшие её.
- Это не твоя вина, мой любимый. Ты лучший герой этого Леса, Волчеягодник, но против бесчестных злодеев любой из нас бессилен.
Он потянулся прочь от неё, вставая, и Наледь нехотя разжала лапы, позволяя другу подняться на все четыре лапы. Осторожно поднялась следом и снова прильнула к его боку, оставляя за спиной горящий амбар. Полными слёз и любви глазами Наледь уткнулась взглядом в обгоревший подбородок, на оголённое пятно кожицы, с тревогой размышляя, как Волчеягоднику сейчас больно и как он умудряется до сих пор держаться на лапах.
- Спасибо, Хвощ, - воительница благодарно кивнула белому, провожая его взглядом. Как только кончик хвоста перестал мелькать в сумерках, Наледь подставила плечо Волчеягоднику, молчаливо предлагая следовать выбранным ею маршрутом, и повела его по пологому склону вверх, уводя в стороны противоположные пути Хвоща и Шипа с одиночкой на спине. Жар догорающего амбара до сих пор подпалял спину.
- Давай, немного передохни вот здесь, - на вершине склона Наледь осторожно вывернулась из-под Волчеягодника, предлагая лечь ему в покрытую снегом ложбинку и дать своим ранам охладиться, и мягко лизнула его в подбородок.
- Я сейчас вернусь.
С неба падали крупные снежные хлопья, и, кроме двух котов, ни одна живая душа больше не рискнула выползти из своей норы. Снег сгущался, затемняя и без того по-зимнему тёмное вечернее небо, крепчал и леденел ветер, так что вскоре свои попытки найти хотя бы захудалую мышку Наледь бросила, с трудом найдя сквозь резкий ветер, залепляющий глаза снегом, путь обратно.
Нырнув в ложбинку, она крепко прижалась к Волчеягоднику со спины животом, закрывая его раны, согревая и наслаждаясь стуком его сердца. Выдохнув, Наледь принялась вылизывать его шею, очищая от неприятной гари.
«Подождём, пока не утихнет метель, потом вернёмся. Надеюсь, Хвощ успел вернуться в Лес и рассказал обо всём в лагере».

+4

50

Наледь с Хвощом искренне радовались тому, что он жив, а вот у Волчеягодника на этот счёт были сомнения. Слишком обидная и нелепая у него вышла ошибка, такая, после которой трудно воспринимать себя всерьёз. Долго терзаться он не собирался, но и оставлять всё как есть ему было больно. Это станет незарастающей раной, и Макошь наверняка будет всюду ему мерещиться, заставляя его яриться и, слой за слоем, наращивать злобу.
Волчеягодник невольно коснулся взглядом Наледи. "Она никогда не станет такой. Подумаешь, кровь Ветра. Никогда, нет, и навсегда останется моей ласковой Наледью".
Он знал, что это огромное везение - в таком большом и сильном племени, как Сумрачное, среди множества храбрых, умелых воителей стать незаменимым для такой кошки, как Наледь. Её благородство и сила, необходимая для того, чтобы пройти нелёгкий путь Когтя, тем больше восхищали его, чем чаще он видел её со стороны мирной и любящей. Во время, когда смешались свирепая вьюга и жадный огонь, ей удалось остаться дивным островком, к которому стремится полный надежд путник. Всё, что между ними было - не только смех и приключения, и не только его безнадёжное геройство, но и её стойкость ко всему, что приготовила судьба. Ему всё было проще - и происхождение такое, что не придерешься, и ученик достался вполне здоровый. Сложно представить, сколько раз её сердце рвалось от тревоги. И сколько мужества ей потребовалось, чтобы сохранить в себе ту самую Наледь, которую он пугал червяками и пиявками, а потом, с каждой луной, всё сильнее любил.
Не будь её рядом, Волчеягодник уже точно сунулся бы носом обратно в огонь, чтобы и там поискать следы ускользнувшей Макоши. Он до последнего не хотел поддаваться приятной слабости - оставить это всё и уйти.
- Спасибо, Хвощ, - тенью повторил он за Наледью и опустил голову. Хвощ правильно сказал про глупости - если его оставить одного, он их точно натворит. Жаль, что они не привели сюда Крысу. Рядом с этим балбесом он, как ни странно, чувствовал себя гораздо увереннее. И уж точно не упал бы перед ним мордой в грязь, а выставил всю эту ситуацию с Макошью и пожаром шуткой. Сказал бы что-нибудь, вроде... что ни Макошь, ни амбар не выдержали присутствия такого жаркого воина, как он, Волчеягодник. 
В голове стояли слова Наледи - "герой", "не твоя вина". Но почему-то от этого он лишь сильнее убеждался в том, что жестоко ошибся, и с каждой секундой его шанс исправить ошибку становится всё меньше и меньше. С каждым шагом Макоши прочь от этих мест.
Волчеягодник позволил Наледи увести себя прочь. У него в голове постоянно крутилась мысль о том, что Наледь нашла следы и сейчас они вдвоём следуют за Макошью. Это было не так, но он очень хотел верить и почти убедил себя. Всё тело горело, и Волчеягодник уже не понимал, от ожогов или от мороза. Не хотелось показывать эту гадость Иве. Уж скорее он, вернувшись в лагерь, просто уйдёт в свою палатку. А травы оставит для тех, кто получил настоящие, кровавые раны или простудился. Ему вообще не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его такого, жалкого и обгоревшего. Лучше бы ему вернуться в лагерь залитым кровью Макоши и с её головой в зубах. Комета точно бы оценила. А вот Наледь... Наледи бы не понравилось.
Волчеягодник лёг в холодную ложбинку, немного спасшую его от дувшего в морду ветра. Безучастно посмотрел перед собой посеревшими глазами. Никаких следов Макоши, конечно же, не было. Мышцы в ногах были напряжены, как будто они только что шли на подъем. А ведь и вправду, они поднялись на какой-то холмик, а он даже не заметил. Наледь что-то сказала ему, а он не услышал, задумавшись о том, как быстро снег всё заносит и как скоро ему будет не различить ни единого следа. Только потом, увидев, как она сливается с метелью и пропадает, до него дошёл смысл её слов.
- Что? Куда? - всполошился было он, но было уже поздно. Снегопад встал между ними стеной. Волчеягодник неуютно съёжился в снегу, думая о том, что со стороны Наледи было бы справедливо оставить его здесь одного. Вот только сам он не мог оставить её одну где-то там, в эпицентре вьюги. Через какое-то время он, не выдержав, встал и прошёлся около ямки. Подумал, что они могут разминуться, и лёг обратно.
"Только бы она запомнила дорогу назад".
Волчеягоднику показалось, что целая вечность прошла, прежде чем она вернулась. Конечно, всё не так - просто для него каждая минута в ожидании была изнурительно долгой.
- Тебе бы не лежать на этом снегу, холодно, - пробормотал он, стараясь хоть немного накрыть её от пролетающих снежинок своим поредевшим хвостом. - Надо было отправить тебя в лагерь вместе с Хвощом. Он, похоже, хороший ходок. Можно положиться.
Уж больно разыгралась метель. Может, лягушки и способны превратиться в ледышки и переждать Голые Деревья под снегом, но что-то подсказывало ему, что у них с Наледью такой трюк не выйдет. Он перевернулся и обнял её лапами, надеясь, что после пожара в его теле осталась хоть какая-то искорка. Потому что на душе уж точно не осталось.
- Она теперь, наверное, прячется в большом лагере двуногих, - сказал Волчеягодник, вспоминая город и мрачные тени гнёзд, построенных лапами загадочных гигантов. - И уж точно не ожидает, что сгоревший труп станет её преследовать. Если бы не ты, я бы уже пошёл туда. Может, и нашёл бы путь сквозь вьюгу. Но страшно подумать, что ты заблудишься где-нибудь здесь. Или пойдёшь со мной, и она выкрадет из тебя жизнь, как из Лютоволка, - Волчеягодник понятия не имел, выживет ли бродяга после этого пожара. Распластанный на земле, он казался совсем беззащитным. И уж точно не похожим на того, прошлого, задорного Лютоволка, который гонялся за косулей и пытался в чём-то убедить Комету. Зря Волчеягодник тогда насмехался над ним.
Наверное, пойди он за Макошью всерьёз, его путь был бы устлан трупами невинно пострадавших одиночек, как путь Макоши венчали окровавленные тела лесных воителей. Будь он чуть менее наглым и свирепым, быть может, и Лютоволк ушёл бы отсюда на своих ногах.
- Нет, нет, ты точно пострадаешь, если пойдёшь со мной, - вздохнул он, утыкаясь носом в пушистый мех Наледи. - Ты же самая храбрая кошка в этом лесу, тебя остановит только смерть. А ведь могла сейчас сидеть в тёплой палатке, с кусочком доброй дичи. И надо же было тебе сорваться сюда... - Волчеягодник не выдержал и улыбнулся. Он ни с кем не хотел бы оказаться посреди вьюги, кроме Наледи. Он никому не доверил бы свою жизнь и не подставил плечо с такой готовностью. Как права была Малина, когда поддержала его порыв сознаться ей во всём. Теперь, когда они вдвоём мёрзли, потихоньку засыпаемые снегом, Волчеягодник был по-своему счастлив, несмотря на тоску по ласковому голосу Наледи, который охрипнет от мороза, а то и вовсе затихнет, если они не справятся с вьюгой.
- Я после этого пожара вообще не вижу будущего, - тихо произнёс он. - Как будто кто-то меня ослепил.

+4

51

- Я в порядке, - искренне заверила Волчеягодника Наледь, прижимаясь щекой теснее к его шее. Она действительно практически не чувствовала холода, скорее лишь мокроту между ними от растаявшего на её шерсти снега и сбежавшего тёплыми каплями вниз на живот и спину Волчеягодника. И бок, уютно устроившийся не снежной подстилке, ничего не чувствовал.
- Как будто бы я вернулась в лагерь без тебя, - смешливо фыркнула воительница, ласково продолжая умывать его от копоти. Язык и пасть забились палёной шерстью, которая так и продолжала мелкими шерстинками отпадать от Волчеягодника при каждом сильном и ритмичном жесте воительницы. Кажется, так с него скоро и вовсе вся шкура слезет.
Раненый кот зашевелился, и Наледь почтительно подвинулась, давая ему возможность развернуться. Опалённая морда теперь развернулась прямо к ней и тесно прижалась, обнимая и прижимая к себе; светлогривая воительница уткнулась носом ему под подбородок, с наслаждением впитывая запах, ещё оставшийся на нём. Запах Сумрака, топей, лягушек и Волчеягодника. Хоть какая-то частичка в его теле была жива и отдавала прежним котом.
- Клянусь предками, Волчеягодник, эта Макошь... она ещё поплатится за всё. За то, что сотворила на этом сеновале, за то, что мы не смогли её сейчас догнать, - она чувствовала его мечущуюся душу, ей самой хотелось порвать Макошь, поймать за загривок и бросить её в этот горящий амбар, вот только одновременно Наледи хотелось лежать здесь, рядом с живым Волчеягодником, и постараться залечить его раны. О, она чувствовала эту уязвленную гордость, покоробленное самолюбие, извечный резвый нрав Волчеягодника, и знала, действительно знала, что не явись они с Хвощом так вовремя - Волчеягодника уже и след бы простыл.
- Не знаю, где она может быть сейчас, но метель... теперь мы уж точно ей не отыщем. Ты в одиночку тоже не смог бы, - Наледь нежно уткнулась ему в плечо, пытаясь подбодрить и внушить уверенность в себе. Разбитый Волчеягодник, потерянный Волчеягодник был ей непривычен; и она боялась каждым словом ранить его глубже, чем он внешне покажет.
«Предки, ты самый удивительный и непредсказуемый кот, которого я только знаю».
А Лютоволк... это тот одиночка? Гор? Значит, она ошиблась, хотя, казалось бы, за время пленения одиночки успела хорошо изучить его черты.
Что ж, всё равно, кто там был, с собой его унёс Шип и превратил это в свою проблему. Или проблему всего племени Ветра. Вряд ли они обрадуются одиночке после того, что с ними сотворила одна из них.
Наледь крепче обняла Волчеягодника, тая в его лапах от его же слов.
- Храбрая я только с тобой, - она улыбнулась ему в мех, - честное слово, ты не видел, как я была напугана на границе! Предки, я думала, у меня сейчас отнимутся лапы и уши от страха, когда Хвощ показал... сюда. Туда. На горящий сеновал. Его было так хорошо видно, пусть мы и были на своей территории, но этот чёрный столб... Я просто сошла с ума от страха, - Наледь нервно выдохнула, выпуская последние ростки пережитого ужаса, и снова принялась приводить в порядок потрепанного кота. Живот крутило от голодного спазма - наверняка как у соплеменника - тем более когда он напомнил о славном кусочке дичи - но в метели не видно было ни зги.
Наледь вздохнула, отгоняя от себя мысли о совместном ужине в тёплой палатке. Это было совсем не главное, нет; самое важное в её жизни сейчас лежало между её лап, потухшим взором говоря о своей слепоте.
Немного посомневавшись, воительница осторожно дотронулась языком до правда опухших век кота, желая облегчить его боль. Она не представляла, что творится на его душе, но чувствовала, что ничего хорошего. Однозначно ничего.
- Посмотри на меня, пожалуйста, - Наледь мягко поймала его взгляд, - когда-то - и ты это помнишь - я каждый день думала о том, чтобы поменять племя. Прийти туда, где мне будут рады. Где никто не будет коситься на меня из-за моего происхождения. Где никто не будет говорить о том, какая я мерзкая полукровка, рожденная такими же мерзкими полукровками, - она вздохнула, вспоминая Когтя. Жестокий и своенравный наставник, которому она каждый день доказывала свою особенность и нужность племени Теней.
Наледь зажмурилась.
- Перед посвящением... этого я никому не говорила, но... мы встретили одиночку на нашей территории. И я так разозлилась, что чуть не убила её, - золотые глаза тонкокостной кошки как наяву стояли перед глазами, - а потом испугалась и спрятала её у нас. Хотела привести к ней целителей или лечить самой, но меня выследил Коготь и...
Наледь вздохнула и замолчала, пряча морду на груди Волчеягодника.
- Весь путь, которым я шла, он просто рассыпался. В один миг. И я никому не могла сказать, что сделала, потому что это... гадко. И подло. И низко. Меня бы выгнали из племени и даже племя Ветра не приютило бы меня.
Не знаю, что сделала с тобой Макошь, но это останется с тобой теперь на всю жизнь.

Светлая вытянула шею, касаясь серого обгорелого уха, пытаясь передать ему свою мудрость, приобретенную с лунами. Не седую и древнюю, что дали бы старейшины, а юную и разобщённую, потерянную и найденную лишь спустя много лун, когда она смирилась с тем, что сделала. Не до конца, но... это было похоже на затёртую страницу её воспоминаний.
- А теперь я не вижу себя без тебя. Волчеягодник, я тебя люблю. И это лучшее ослепление, в котором не видно прямой дороги, которое я знаю.

+5

52

Наконец догадавшись, что Наледь пытается отчистить его шкуру от копоти, Волчеягодник смутился и коснулся щекой её щеки, намекая, что это бессмысленное занятие. Всё равно едкий запах их с огнём жестокой борьбы так просто не выгонишь. Лучше бы ему ещё покататься по снежку. Глядишь, шкура и впрямь станет почище. И всё же, от прикосновений Наледи он немного оттаял, посмотрев вокруг посвежевшим взглядом. Сильная эйфория, как та, которую он чувствовал, когда стоял в паре шагов от победы и великой славы, так или иначе, должна была смениться дисфорией. А теперь и расстройство отходило в сторону, растворяясь в тёплых словах Наледи и её внимательном к нему отношении. Наконец, он смог думать чуть более рационально, не прерываясь на всплески злости к Макоши, уязвившей его гордость.
- А что, если мы с тобой вправду найдём Макошь, - низким, посерьёзневшим голосом сказал Волчеягодник. - Нанесём ей новую обиду, а она скроется от нас и снова загорится местью племенам. Покалечит наших соплеменников, натравит кого-нибудь похуже собак. И ведь кто угодно может её "обидеть", не только мы с тобой. Потому я и должен был убить её. Уничтожить, раз и навсегда. И потому ошибка кажется мне такой страшной.
Вряд ли Макошь затаила на него злобу. Он весьма правдоподобно "сгорел" вместе с сеновалом. Но кто знает, чего ждать от безумцев. Волчеягодник теперь по-настоящему оценил, что Комета послала его на задание вместе с чужаками. Возвратиться в лагерь с поражением, да ещё и с обугленными останками кого-нибудь из соплеменников, было бы вовсе невозможно.
- Ты видела этот дым издалека, и даже не подумала о том, чтобы вернуться в лагерь за подмогой. Или хотя бы шаг назад сделать. Я уверен в тебе, - сказал он и наклонился прилизать шерстку на шее Наледи. - Больше храбрости было в том, чтобы прийти сюда, зная, что от меня мог остаться один уголь, чем в том, чтобы броситься на Макошь.
"И уж точно понадобится храбрость, чтобы вернуться домой и сознаться в своём проигрыше".
Теперь, под влиянием Наледи, он по крайней мере рассматривал вариант возвращения в лагерь. Ведь она права, они оба с Хвощом правы - было бы безнадёжной глупостью следовать за Макошью прямо сейчас, как бы он ни желал отомстить ей.
Веки его потяжелели, и он опустил взгляд на мягкие, аккуратные лапы Наледи.
"Мы могли прямо сейчас сидеть вместе в тёплой палатке и смеяться. И всё племя ликовало бы вокруг нас. Все мы были бы свободны от страха. Если бы я не ошибся".
Волчеягодник почувствовал дыхание светлогривой кошки у своей морды. Её прохладный нос коснулся его горячего лба и век. Он поднял взгляд и посмотрел на неё с такой надеждой, будто она - звёздный предок, дающий ему жизнь.
"Какая же ты полукровка, Наледь?" - думал Волчеягодник, глядя в её глаза. "В твоём взгляде ночное небо, как у самого благородного сумрачного кота. Ты знаешь, кому бы я подарил Ночь, если бы только мог отдать её всю".
- А ведь я гораздо более мерзкий, чем ты, - нахмурился он, чувствуя, что шерстистый загривок хочет вздыбиться от треклятой несправедливости их мира. - Не будь я таким чистокровным, меня бы уже наверняка выгнали из племени за мои проделки.
Конечно, ведь общение с Метелинкой было одной из первых проделок в его жизни. А дальше по нарастающей, всё более и более нагло. Забавно, что именно ему удалось одолеть барьер, отделяющий чистую кровь от грязной.
- И ты ещё сомневаешься в своей храбрости, да? - он улыбнулся ей, по-доброму, и с готовностью прижал к себе покрепче лапой. - Я бы точно не осмелился укрывать одиночку, зная, что за моей спиной в любой момент может возникнуть Коготь. Одиночки, они всегда так. То, как они погибают, лишь доказывает, что коты должны жить сообща, в племени.
"И уж точно нет ничего плохого в том, что Наледь сжалилась над погибающим бродягой. Ведь я сам пожалел Лютоволка, когда увидел его после пожара. Конечно, нам трудно преодолеть неприязнь к ним. Но мы с Наледью сможем. Если кто-то вообще сможет, это точно мы".
Он дрогнул, наконец-то услышав, что она действительно любит его. Ему и раньше хотелось в это верить, но теперь он чувствовал, насколько она серьёзна. И с какой готовностью назначает его предводителем их крошечного отряда.
"Какая, ко всем предкам, Макошь, когда в моей жизни есть она?"
- Тебе не стоит волноваться за меня, слышишь? - пылко заверил он Наледь, стараясь коснуться одновременно и её уха, и лба, и нежного меха на шее, и обнять её так, чтобы она вовсе не могла коснуться снега, а только него. - Огонь, когти, клыки - что бы там ни было, я непременно буду жив. Если увидишь огонь, в котором я исчез, то знай - я непременно из него выберусь. Я не умру, потому что это значило бы предать тебя. А я никогда не предам того, кого так сильно люблю.
Волчеягодник понял, что никакой снег уже не остудит его колотящееся сердце. Снег. Он поднял взгляд и понял, что ветер стих. Сколько времени они провели здесь, под лапами вьюги? Снежинки, немного покружившись, лениво оседали на их шкурах.
"Мы с Наледью вернёмся домой. Непременно вернёмся. И я усну, видя, что она согрелась на своей подстилке".
- Мы найдём дорогу, несмотря на снег, - уверенно сказал Волчеягодник. - Даже если случайно зайдём на земли Ветра, Звездопад не станет сердиться.
"Наверняка он уже встретил Шипа с Лютоволком. Одного их вида достаточно, чтобы дать понять, что с нами случилось".

+8

53

О каком-то ином исходе с Макошью Наледь и подумать не могла. Но теперь, когда Волчеягодник вслух озвучил свои опасения, светлая воительница осознала собственную ошибку. Ах, если бы не снегопад, она бросилась в лагерь предупредить всех! Кто знает, действительно знает, что у этих одиночек на уме. И когда-то давно маленькая Метелинка слышала про большие пожары, после которых остаются такие вот пепелища, которые они сегодня пересекли с Хвощом. А вдруг Макошь способна и на это, вдруг она по мановению лапы выжжет лагерь и спалит всё племя Теней?
«Нет-нет, не хочу в это верить», - она чуть вздрогнула и плотнее прижалась к пострадавшему Волчеягоднику, не позволяя себе заражаться его мрачными мыслями. И его она никуда не отпустит. Если эта Макошь такая страшная, непредсказуемая и неприступная, то пусть уж лучше он остаётся здесь, рядом с ней, Наледью, и немного сожалеет об упущенной возможности выбить из одиночки дух.
«Не хочу тебя терять».
Она глубоко вдохнула его запах, уже легче отрицая неприятные примеси горелого, развеянные холодными ветрами, бушующими над ними, и уютно устроилась между серых лап. Если прогнать из головы все лишние мысли, они наконец-то оказались наедине, без пристальных взглядов соплеменников, только и обсуждающих их за спиной и иногда прямо перед мордами, и могли поговорить по душам. И даже не так. Самое главное - это теперь то чувство уюта и бесконечной, струящейся между ними любви, наконец-то окутавшей их неразрывной сетью.
«Предки, я всегда была самой глупой кошкой на свете. Самой глупой и самой влюбчивой. Как можно было ещё сомневаться в том, что я жить не могу без этого кота?» - Наледь влюблённо потерлась головой о серый подбородок, благодаря Волчегоядника за его веру в неё. Он всегда в неё верил, всегда, и с глубокого детства, наперекор родителям, Когтю и порой - всему племени - водился с ней. Какое бы у неё было детство без этого чудесного воителя, оказавшего честь полюбить её, грязную полукровку?
- Если по приходу домой я не получу свою лягушку в подстилку, Волчеягодник, клянусь предками, я сама выгоню тебя за отсутствие твоих проделок! - воительница нежно замурлыкала и тихонько засмеялась, надеясь, что ему станет легче на душе. И как вообще племя Теней будет жить без его проделок? Да никак! И она больше всех.
Тем более, когда он может поддержать. Когда может любить. Когда рядом с ним можно забыть обо всём в этом Лесу и наслаждаться его голосом, его компанией, даже если над твоей головой бушует метель, заметающая ваше гнёздышко сверху.
- Великие предки, я люблю тебя, и готова повторять это без конца, в тысяче извинений, что так вела себя после того Совета. Я такая глупая, самая глупая воительница во всём Лесу, - она урчала в такт Волчеягоднику, наслаждаясь вибрацией в его груди, - никогда не пущу тебя в огонь одного. Мы пойдём в него вместе - и выйдем вместе. Иначе никак.
И она была счастлива.
В этом Лесу и в любом другом Лесу она была счастливейшей на свете кошкой.
И для этого всего лишь нужна кроха любви.
Прикрыв глаза, Наледь, продолжая урчать, позволила воителю крепче себя обнять. Она не заметила, как он оторвал от неё взгляд и поднял вверх, но в полудрёме согласилась с ним, что дорогу домой они найдут в любом случае. Ритмично принявшись вылизывать серую грудь, она скоро провалилась в сон, возможно, утянув Волчеягодника с собой.

Отредактировано Наледь (31.01.2020 20:22:10)

+7

54

Взгляд Наледи был таким благодарным и преданным, что Волчеягодник лишь растерянно улыбался ей в ответ. Такое ли откровение в том, что чем крепче и выше становилась его светлогривая воительница, тем больше скептичных взглядов на неё сменялись восхищенными? Жаль, что иногда достаточно одного стального, гнетущего взора Когтя, чтобы свести на нет десяток, а то и сотню добрых. А ведь Волчеягодник боялся. Его страшило, что кто-нибудь из тех, кого она вдохновила своей улыбкой, прохладной, но не морозной, а подобной ласковому ветерку в знойный день, заберёт её сердце. И пусть он боялся, этот страх не останавливал его, а гнал вперёд. Как и полагается хорошему, крепкому страху. А теперь, держа её в лапах, словно котёнка, Волчеягодник улыбался, понимая, что обязательно её подведёт. Эта глупая зверюга в его груди, толкающая на необдуманные поступки, непременно сделает так, чтобы он оплошал перед Наледью.
Волчеягодник тепло и шумно, как конь, фыркнул у неё над ухом, обдав паром. Она казалась весёлой, будто они - оруженосцы, болтающие в палатке вечерком после тренировок. Какое простое, наивное, но ценное счастье в том, чтобы знать, что жив сегодня и будет жить завтра тот, без кого не видишь жизни ты. И нет никаких проблем - холод, раны, всё, что в любой другой день вызывает горечь и сожаление - такая ерунда сегодня.
- Лягушку в подстилку, хе, - усмехнулся Волчеягодник и поскреб задней лапой бок. - Если вы с Крысой постараетесь и отдерёте от меня остатки шерсти, я сам за лягушку сойду. За горелую, чёрную лягушку с зелёными глазами. Впрочем, в сезон Голых Деревьев выбирать не приходится.
Были бы они в лагере, он бы прямо сейчас сорвался искать эту лягушку. Замёрзшую, среди снежных заносов, чтобы отогреть её и вручить Наледи. И лучше бы этой лягушке быть такой большой, чтобы она застряла на входе в палатку и сорвала Сумрачному племени пару-тройку патрулей, пока доблестные воители не проели бы её насквозь. Если такая лягушка существует, она непременно должна быть посвящена Наледи.
- Ты сплотила все четыре племени, - урчаще засмеялся Волчеягодник. - В тот день они переживали за наши отношения больше, чем за свои. А я метался и думал - что, если Наледи уже полюбился какой-нибудь прохвост? Мне нужно было сделать что-нибудь такое, чтобы ты позабыла о любом прохвосте. И выбрала лихого Волчеягодника. Волчеягодника, который оставляет за собой покорённые дубы, сожжённые гнёзда двуногих. И плохо воспитанных оруженосцев.
Он потёрся носом о её нос. Теперь им обоим было проще рассказать друг другу о своих недостатках и принять их. Хотя Волчеягодника и грызла мысль о том, что он ещё наломает веток, Наледь не давала ему задуматься об этом всерьёз.
Он прижался к ней, вбирая в себя её горячие слова. Надеялся, что теперь ей будет спокойнее. И знал, эгоистично знал, что ему будет проще сжечь в огне сотню одиночек, чем пустить туда её.
- Мы могли бы... - пробормотал Волчеягодник, но осёкся, чувствуя, что урчание Наледи становится совсем тихим, а движения - расслабленными. Зарывшись носом в его тёплый мех, она задремала. Волчеягодник долго наблюдал за тем, как мерно вздымается её бочок и как умиротворённо она выглядит. А ведь он вправду спутал её с Макошью. Сослепу, со слезящимися от дыма глазами. С ничего не чующим носом. Он спутал её, свою любимую, своего самого надёжного товарища в любом приключении, с заклятым врагом. Куда девалась его интуиция? И была ли она у него хоть когда-нибудь?
А теперь Наледь так просто уснула в его лапах, словно произошедшее ничуть не поколебало её доверия, а лишь укрепило.
"Я не усну. Она пришла и спасла меня от глупостей, которыми полнится моя голова. А теперь я буду сторожить её, чтобы никто не посмел подкрасться сюда незамеченным".
Волчеягодник жутко устал. Он вымотался настолько, что уже не мог просто взять и уснуть. Его голова пульсировала памятью о дыме, который он вдохнул. Ему было неуютно на снегу, под открытым небом. Он же не ветряк, в конце концов. Но если душа хотя бы отчасти принадлежит крови, Наледь в те мгновения отдыхала душой.
"А мне это даже нравится", - подумал Волчеягодник, покачивая Наледь на лапах. "Нравится, что она может спать под открытым небом. И здорово бегает. Будь она настоящей воительницей Ветра, я бы всё равно её любил. Судьба сама так решила, и тут я только рад с нею согласиться".
Волчеягодник долго всматривался в тёмные небеса и слушал завывание накатывающего ветра. Он вытягивал шею и поглядывал - не появится ли вдалеке силуэт врага. С холма хорошо видно. Когда его голова сама собой начала крениться, он наклонился и укусил себя за лапу с такой силой, что боль иголочками пробежала по телу.
"Пусть я докажу себе, что у Наледи есть тот, кто может её защитить".
С течением времени Волчеягоднику начало казаться, что он видит какие-то тени у холма. Он вздрагивал и тут же замирал, боясь разбудить Наледь. В каждой второй тени он видел Макошь, насмехающуюся над ним.
"Глупости. Настоящий злодей, хладнокровный и умный, не хамит своим врагам, как невоспитанный котёнок. Ей просто повезло".
Затем его начали преследовать навязчивые мысли о том, что он не до конца потушил огонь на своей шкуре, когда катался по снегу. Что на его шерсти остались искорки, которые медленно разгораются и скоро сожгут их обоих. Волчеягодник еле слышно мычал и потряхивал головой. Время тянулось бесконечно.
Когда тучи разошлись и показалось холодное солнце, Волчеягодник вздохнул и принялся вылизывать ушки Наледи. Собственное тело казалось ему окаменевшим. Он в очередной раз подивился выносливости котов Ветра. "Которые уж наверняка в Голые Деревья прячут свою гордость и уползают в палатки".

+6

55

Она так сладко спала. В объятьях Волчегоядника, нежно прижимаясь во сне к нему крепче, мысленно передавая ему своё желание успокоить его и залечить любые раны, когда он дёргался и это отражалось в её скомканных, но приятных снах; спала как на родной подстилке в палатке воителей в лагере племени Теней, не чувствуя усталости в теле от застывшей позы и холода, укрывавшего обоих котов снизу и сверху; спала как совсем малый котёнок, доверяющий лишь ещё матери и братьям-сёстрам, ползающим под боком вместе с ней и борющихся за лучшее место перед сосками.
Во сне она сто тысяч раз кинулась к серому коту, слетевшему с великого Дуба на поляне Четырёх Деревьев, и нежно вылизала ему уши, счищая запах горелости. Во сне она разрывала вместе с ним сонное зимнее логово лягушек и хватала их за лапки, ища самую старую и самую волшебную, как когда-то в детстве; во сне она сама оказалась на Дубах - на всех одновременно - и, перехватывая дыхание от высоты, сама сообщила всему Лесу о том, что любит Волчеягодника.
Наледь проснулась, когда почувствовала мягкое прикосновение языка к своим ушам. Чуть помедлив, открыла глаза и прижалась лбом к Волчеягоднику, радуясь, что он рядом с ней.
- Извини, - скрипуче со сна прошелестела воительница, осторожно выпутываясь из лап и поднимаясь. - Ты сам-то поспал? - Наледь с лёгкой укоризной посмотрела на кота; по его глазам было видно, что он ни на мгновение не оставлял свой ночной пост. И оттого светлой стало ещё более стыдно, что она так легко и беззаботно расслабилась в лапах Волчеягодника, пока он, переживая пожар на собственном теле, сторожил её этой ночью.
- Пожалуй, поищу завтрак. Поедим и двинемся в лагерь, - она чуть задумчиво дёрнула ушами, размышляя, могут ли они перекусить раньше, чем племя накормлено, и решила, что ради их ситуации можно сделать исключение. В конце концов, в вечернем патруле она поймает что-нибудь на родных болотах для соплеменников.
Прогнув спинку, Наледь почувствовала, как задеревенели за ночь все мышцы. Всё-таки она не была готова ко сну под открытым небом и тем не менее... ничего особенного не ощутила. Возможно, в ней говорила Ветряная кровь, когда вчера так нежно убаюкивала её в метель, в тёплых объятиях бесценнейшего кота во всем Лесу, но, кажется, повторять этот опыт в будущем не стоило. Привычнее было гнёздышко в хвойном лесу, разделённое на пару с Волчеягодником.
Выбравшись из ямки, Наледь размяла лапы и потрусила вперёд. Ушастые вдалеке увлеченно раскидывали снег лапами и, решив, что это хороший шанс плотно позавтракать, забить пустой со вчерашнего дня желудок, воительница включилась в охоту.
И - ох - ночёвка под открытым небом подвела её лапы. Пока они разработались, как надо, пока кровь яростно забила по всему телу, двое уже успело скрыться и, гонясь за последним из представителей, Наледь всё-таки одержала нелёгкую победу.
«Хах, есть!» - она схватила жилистого травоядного за загривок, продолжавшего инерционно дёргать задними лапами, и потащила его к Волчеягоднику. Лёгкая гордость всё же охватила её, когда кошка представила ему свой улов.
- Ну, пожалуй, не все племена, но два я в себе сплотила точно, - Наледь довольно лизнула ухо Волчеягодника. - Давай, приступай. И покажем тебя Иве.

+4

56

→гп Теней

- Цаповщина. - недовольно хмуря брови, пробормотала Комета. После всех злодеяний, совершенных Макошью, сожженный амбар казался меньшим из зол, но от этого не терял своего пугающего вида. Столб густого темно-серого дыма был заметен издалека, и очернял светлое небо, словно очередное напоминание о том, что главный враг до сих пор жив, здоров, и полон сил для новых свершений.
- Посмотри, что может натворить кошка, отказавшаяся от чести, веры, от воинского закона. Однажды она за все поплатится, поверь. И плата та будет куда страшней после смерти, чем до неё. - покачав головой, проговорила голубоглазая.
Чернобокая не знала, откуда у этой загадочной Макоши появлялось столько сил и идей, как пакостить лесным. Она едва ли помнила бывшую Маковку, когда та была еще воительницей пустошей, и не могла дать ей никаких характеристик из личного опыта. Но убить Саламандру, убить Львинозвезда, натравить свору собак, сжечь амбар... После всего этого Макошь казалась едва ли не восставшим из Темного Леса Звездоцапом, полным какой-то неугасаемой силы и жажды мести. Но за что, почему? Комета не могла и предположить, от этого считала злодейку просто-напросто безумной кошкой, ведомой голосами в своей голове.
- Надо было Звездопаду отправиться с ними, да прикончить ее. - по мнению предводительницы именно Ветер должен был убить то, что сам же породил. Хотя, конечно, Теням бы вовсе не помешали лавры от уничтожения Макоши, но ... видимо, не сегодня.
Заприметив два силуэта, кошка замедлила шаг, больше не видя необходимости торопиться - все были живы. - Облачко, тут, конечно, все уже сгорело, но подумай - какая дичь может водиться в подобном месте? - начиная с простых заданий, обратилась Комета к юной ученице.
- Как это она тебя так? - приветственно кивая соплеменникам, спросила кошка. Багрянка уже рассказала ей все в общих красках, но хотелось услышать подробности. Чтобы одолеть врага, важно знать его сильные стороны.

+6

57

--> главная поляна

[indent] Плотные ряды вечнозелёных деревьев на территории племени Теней скрывали многое: что уж говорить, если верхушки сосен местами загораживали даже сам Серебряный Пояс. Но здесь, на открытом пространстве, где даже пролетающая птица была видна издалека, чёрная дымовая масса не имела никаких шансов остаться незамеченной. Облачко не отрывала глаз от того, что столь нагло пачкало собою небо.

[indent] Она ужасно хотелось спросить, что это за странная туча, но до того опасалась показаться пустоголовой, что прикусила язык, не проронив ни слова. Что, если Комета разочаруется в своей воспитаннице ещё до того, как та попытается проявить себя? Да и Дроздовка, прознавши о том, какие глупые она задавала вопросы, явно не будет удерживать себя от насмешливого гогота. Тогда-то Облачко точно целую луну будет спать, как на колючках, прокручивая в голове этот день и коря себя за мышиные мозги! Ну уж нет, лучше подождать комментариев наставницы, а потом степенно кивнуть, как будто она и без того всё поняла. Взрослые всегда так делают.

[indent] Но по мере приближения к сгоревшему амбару, Облачко и сама догадалась, в чём тут дело. "Никакая это не туча, это... пожар! Всё проделки Двуногих, больше просто некому сотворить такое. Все знают, какие они чудаки, у каждого старейшины в племени есть какая-нибудь история об этом... О, предки, так неужели Волчеягодник и Наледь вот прям там?"

[indent] — Посмотри, что может натворить кошка, отказавшаяся от чести, веры, от воинского закона. Однажды она за все поплатится, поверь. И плата та будет куда страшней после смерти, чем до неё, - и пусть мрачный голос растоптал все догадки, он всё-таки дал долгожданный ответ. Не нужно было называть имён, чтобы понять, что речь шла о Макоши. О той легендарной Макоши, которая своими злодействами поставила на уши весь лес и регулярно трепетала на устах племени. Когда Облачко впервые услышала это имя, старейшины говорили, не поднимая шума. Но разве можно было утаить это от котёнка, который особенно жаден до всего, что сказано вполголоса? Однако слышать - это одно, а потому когда Облачко своими глазами увидела, на что способна эта кошка, она отчётливо поняла: ни одно из племён не может чувствовать себя в безопасности, пока Макошь жива. А то, что Наледь и Волчеягодник до сих пор где-то здесь, вынуждало беспокойство нарастать, подобно снежному кому.

[indent] Но, к счастью, Звёзды решили, что племени сполна хватит смерти одной лишь Воронушки. Стоило Комете и Облачко пройти ещё совсем немного, как знакомые шубки - светлая и полосатая, - показались неподалёку. Ученица с выдохом поняла, что соплеменники живы, подстраиваясь под замедлившийся темп Кометы.

[indent] — Облачко, тут, конечно, все уже сгорело, но подумай — какая дичь может водиться в подобном месте?

[indent] Вот он! Шанс проявить себя! Облачко втянула воздух - разок, другой, но к своему ужасу осознала, не почувствовала ничего, кроме въедливого запаха дыма. Хорошо, что паника была не в её духе. "Ладно-ладно, тогда... тогда надо подумать. Да, точно, Комета ведь так и сказала - подумай! Мы в поле. Кто может водиться в полях?"

[indent] - Полёвки! - взвизгнула Облачко, но тут же смущённо прижала ушки и ответила куда спокойнее. - Здесь могут водиться полёвки, Комета. Верно ведь?

[indent] Когда расстояние сократилось до пары лисьих прыжков, Облачко бросилась к соплеменникам и принялась ненавязчиво обнюхивать их. Наледь казалась в порядке, а вот Волчеягодник выглядел так, словно сам прошёл сквозь дым. Да, кое-где он почистил шёрстку, но всё-таки было видно, что он не сидел в стороне, пока горел амбар. Хорошо, что не было запаха крови. По крайней мере, его Облачко не чувствовала. Может, всё из-за того же дыма?

[indent] - Вы не ранены? - беспокойно спросила она, а затем добавила более тихо: - Это ведь Макошь, да? Зачем она делает всё это?

Отредактировано Облачко (09.02.2020 13:24:57)

+7

58

Устало взглянув на поднявшуюся Наледь снизу вверх, Волчеягодник кривовато усмехнулся.
- Ерунда, я же сумрачный кот.
На самом деле, его покачивало от слабости даже в горизонтальном положении. До жути хотелось почувствовать под боком знакомую мягкость моховой подстилки среди хвои. Он был уверен, что уснёт, едва коснувшись её. И тогда уже его не разбудит даже барсук.
Волчеягодник тревожно повёл ухом, когда услышал, что Наледь собирается на охоту, но не стал протестовать.
- Верной лапы, - напутственно кивнул он, не особо надеясь на то, что его соплеменница хоть что-то поймает. Что можно выловить на таком пустыре? Нет, конечно какие-то деревца здесь есть, но уж точно это открытое место не сравнится с густым ветвистым хвойником, в который и солнце-то еле проходит самыми тонкими лучиками. Их лес сам по себе что уютная палатка, полная мышек, лягушек и хрустящих ящерок. А в этой пустыне могут охотиться, разве что... внезапно перед его носом появились кроличьи уши, и Волчеягодник удивленно замер. Он и не заметил, как прошло время. И как тихо по снежку подобралась Наледь. Да к тому же с ушастым сюрпризом.
- С тобой не пропадёшь, - всё ещё в удивлении проговорил он, глядя на её добычу. - Что и ожидалось от ученицы Когтя.
Волчеягодник отвёл взгляд. Ему не хотелось увидеть в глазах Наледи отражение своей идиотской морды. А в том, что она у него была идиотская, он не сомневался.
В голове звенело "накорми племя, а потом ешь", но Волчеягодник понимал, что в таком состоянии ничего не поймает, и сейчас племя, которое нужно накормить - он сам. Поэтому, отнесясь с уважением к охотничьему мастерству Наледи, воин разделил с ней пойманную дичь и старательно обглодал все косточки, чтобы воронам ничего, кроме них, не досталось.
Волчеягодник заставил себя встать и отряхнуть бока от снега. На том месте, где он спал, осталось серовато-пепельное пятно.
- Пусть Ива возится с теми, кому действительно нужна помощь, - подумав, сказал воин. - А я, пожалуй, в первую очередь проведаю подстилку в нашей палатке.
Держась у бока Наледи, чтобы не терять равновесия, Волчеягодник побрёл по снежному полю прочь от холма. Впереди виднелись руины амбара. Следовало дойти до них, потом свернуть в сторону родных земель.
- Я вернусь сюда, когда отосплюсь. Не знаю, зачем. Но вернусь.
Он замолчал, увидев вдали чёрное пятнышко. На такой открытой местности сложно подкрасться незамеченным. Черным пятном оказалась Комета, а рядом с ней выделился комочек неприметного белого меха - Облачко.
Волчеягодник, помрачневший было при виде предводительницы, от появления ученицы немного расслабился.
Комета спросила у Облачко, что за дичь может водиться в этой пепельной разрухе. Та ответила - полёвки.
- Здесь могут водиться... ТИГРЫ! - рыкнул Волчеягодник, подходя к Облачко со спины и пачкая её мех остатками пепла со своего. Его пасть треснула в той же кривой усмешке, что прежде досталась Наледи.
Комета ожидала от Волчеягодника подробностей, но что он мог ей сказать? Что?
- Когда мы окружили её, в ней проснулся чудесный дар, и она начала изрыгать пламя прямо из своей... пасти. И спалила нас, троих идиотов, вместе с этим дрянным гнездом. А я выжил, чтобы рассказать вам эту историю. Более логичного объяснения случившемуся у меня нет, извини.
Волчеягодник прошёл мимо Кометы и Облачко и побрёл вперёд. Впрочем, через несколько шагов он остановился и обернулся назад.
- Макошь сказала, что отомстила своему врагу, и племена ей больше неинтересны, - плюнул он. - Это её слова.
Совсем помрачневший, Волчеягодник отвернулся и пошёл по следам Кометы, полагая, что так будет легче найти обратный путь к землям Сумрачного племени.
-> лагерь -> воинская палатка

+5

59

Волчеягодник вежливо принялся за кролика, и после нескольких его укусов Наледь тоже принялась за ушастого. Горячее, остывающее мясо как по маслу проскальзывало по горлу, наполняя голодный и стянувшийся желудок, даря силы и веру в лучшее будущее. При утреннем сером свете сезона Голых Деревьев верный друг и возлюбленный казался уж совсем плох, сбрасывая с себя остатки пепла словно ночная моль.
Она чувствовала, как с каждым укусом Волчеягодник мрачнел, и молчала. Ей была приятна его похвала, но она знала, что её способность охотиться на кроликов дарована вовсе не Когтем. А длительными и изнурительными тренировками с Льняноглазкой, пока та её не покинула. Пока они обе не решили прекратить свои занятия. И, конечно, второе спасибо крови предков, сыгравшей в ней чересчур хорошо.
Окончив завтрак, они поднялись, покидая насиженное место, и Наледь молча кивнула, обвивая хвостом бок Волчеягодника. Его потребности прийти сюда и уйти дальше она почуяла ещё вчера. И не могла понять, к лучшему или худшему его желание возвратиться на место, которое так и норовит накидать ещё больше камней на душу, полностью хороня её под ними.
Невдалеке показались силуэты Кометы и, как оказалось, Облачко. Волчеягодник на какой-то момент встряхнулся, игриво пугая ученицу, и в мрачно-шутливой манере отвечая предводительнице. Наледь негромко фыркнула, плохо представляя себе кошку, изрыгающую пламя.
- Только на ночь в своей подстилке эту Макошь не представляй, - негромко шепнула Облачко на ухо воительница и извинительно кивнула Комете.
- Я.. мы вперёд, ладно? Его надо показать Иве.
Что бы Волчеягодник там не бурчал про себя - она позаботится о нём.

---------------- >>> палатка воителей

Отредактировано Наледь (25.02.2020 22:54:56)

+2

60

— Когда мы окружили её, в ней проснулся чудесный дар, и она начала изрыгать пламя прямо из своей... пасти. И спалила нас, троих идиотов, вместе с этим дрянным гнездом.
Комета вскинула подбородок и сощурилась, явно не одобряя саркастично-обиженный ответ Волчеягодника.
- Я же сказала - не геройствовать - негромкий рык вырвался из ее пасти, пока черногривая скользила взглядом по шерсти соплеменника, оценивая тяжесть увечий. Жить будет. Ситуация с Макошью оставалась не совсем ясной, но одно было кристально понятно - враг жив и здоров, а значит что-то нужно предпринимать. И если до этого сумрачная полагала, что месть безумной одиночки коснется в основном лишь племя Ветра, теперь было очевидно, что Макошь не делила лесных на кланы - для нее все были одинаковой мишенью.
— Макошь сказала, что отомстила своему врагу, и племена ей больше неинтересны - добавил воитель, и был таков. Голубоглазая фыркнула, ведь в подобное благородство ей верилось с трудом. Впрочем, выразить свое сомнение было уже некому - погруженный в свои мрачные мысли полосатый воин поспешил вернуться в лагерь, а Наледь торопливо последовала за возлюбленным.
Какой строптивец. - покачав головой, предводительница проводила взглядом воителя, но сама с места не двинулась. Она пришла сюда лично, чтобы проведать Волчеягодника, а в ответ получила реакцию расстроенного неудачей оруженосца и ноль обьяснений.
- Верно, Облачко. - не выдавая свое раздражение ничем, кроме взгляда, ответила Комета. Глаза все так же были обращены в направлении, где только что растворились две кошачьих фигуры. - Везде, где бывали двуногие, будут мыши. Но нужно быть предельно осторожной - двуногие нещадно травят вредителей, оставляя ловушки с ядом. Так что никогда не ешь, что попало, и никогда не подбирай полуживых мышей для своей трапезы. Глаза и нос - твои лучшие помощники. - кошка повернулась к оруженосцу. - Вернемся в лагерь. Тебе нужно отдохнуть перед Советом, ночь будет длинной.

→ племя теней, палатка целителя.

+5